Hal Finney был программистом и шифропанком — сторонником защиты приватности с помощью криптографии. Он работал над PGP, создал эксперимент RPOW и помогал тестировать ранний Bitcoin. От Satoshi он получил тестовый перевод 10 BTC.
Представьте письмо, которое посредники не могут прочитать по пути. В интернете обеспечить такую защиту помогает шифрование: сообщение преобразуется так, чтобы прочитать его можно было только с подходящим ключом. Подобные практические возможности интересовали Hal Finney задолго до Bitcoin. В воспоминаниях 2013 года он рассказал о совместной работе с Phil Zimmermann над PGP, программой для защиты общения. Он также поддерживал анонимный ремейлер — сервис пересылки сообщений, помогающий скрыть отправителя. Finney принадлежал к шифропанкам, которые стремились защищать приватность полезным программным обеспечением. Отсюда возникал естественный вопрос: можно ли похожим образом защитить цифровые платежи? [1]
15 августа 2004 года Finney представил RPOW, сокращение от Reusable Proof of Work. В основе лежал Hashcash: компьютер ищет результат, требующий вычислительных усилий, но простой для проверки. Такой результат может, например, сделать массовую рассылку спама дороже. Сервер Finney принимал доказательства работы и выдавал взамен токены, подписанные с помощью RSA — криптографического метода проверки подписи эмитента. Токен здесь можно представить как цифровую квитанцию о выполненной работе, а не физическую монету. Это не был BTC, и система не использовала правила Bitcoin для согласования истории платежей. Это был другой эксперимент, который действительно работал. [2]
Обычный файл можно отправить Анне и оставить себе копию. Для денег именно это создаёт проблему: получатель не может безопасно принять стоимость, если прежний владелец всё ещё способен её потратить. RPOW использовало последовательные обмены. Предъявленный токен применялся один раз, а сервер выдавал новый той же стоимости; старый токен он не должен был принимать повторно. Когда Анна передавала стоимость дальше, следовал новый обмен. Многократно передавалась стоимость, представленная доказательством работы, а не разрешение тратить один токен одновременно в нескольких местах. Именно такую последовательность означало слово «reusable». [2]
Оставался вопрос: может ли оператор тайно выпускать лишние токены? RPOW использовало защитную плату IBM 4758. Она могла выдать подписанное сообщение о том, какая программа выполняется; это называется удалённой аттестацией. Пользователь мог сопоставить подтверждённую программу с опубликованным исходным кодом. Цель состояла в том, чтобы меньше полагаться на слово оператора. Но доверие не исчезало: проект зависел от правильной работы оборудования и проверки его происхождения, включая роль IBM. Оператор также мог отключить сервер. Поэтому проверяемый сервер не был децентрализованным блокчейном, историю которого совместно проверяет сеть участников. Сейчас архив отмечает, что проект завершён. [3] [5]
Когда Satoshi опубликовал первую программу Bitcoin, Finney её попробовал. В воспоминаниях 2013 года он описал получение 10 BTC от Satoshi как тестовую транзакцию. Это была не покупка и не награда за блок: проверялось, может ли один участник передать существующие монеты другому. Для новичка это важное различие. Майнинг помогает включать платежи в общую историю и предусматривает награду за блок; обычная транзакция меняет того, кто впоследствии вправе потратить определённые средства. Поэтому Finney был не просто читателем предложения. Он находился на другом конце реально работающего испытания. [1]
Finney не описывал первые дни как готовый безупречный продукт. Он переписывался с Satoshi, сообщал об ошибках, а Satoshi их исправлял. Так выглядит важная часть разработки: кто-то запускает программу в реальных условиях, описывает проблему и помогает проверить исправление. В воспоминаниях есть и бытовая подробность: в итоге он выключил майнинг, потому что компьютер нагревался, а вентилятор ему мешал. Ранний Bitcoin поэтому выглядит не столько заранее написанной легендой, сколько программой, которую люди постепенно испытывали. Тестировщик вкладывает труд и знания; это не даёт ему постоянного права решать за всех пользователей. [1]
17 марта 2013 года Finney представил другой эксперимент — bcflick, вдохновлённый предложениями Mike Hearn. Вопрос был понятен: можно ли помешать вредоносной программе сразу опустошить кошелёк? Проект использовал Flicker для кратковременного выполнения защищённого кода и TPM, защитный чип компьютера, для защиты конфиденциальных данных. Подписание транзакций должно было проходить через модуль, контролирующий суточный лимит расходов. Лимит ограничивал бы злоумышленника, но не предотвращал автоматически любую кражу. Эксперимент требовал совместимого оборудования и безопасной первоначальной настройки; уполномоченный пользователь мог превысить лимит, работая в безопасном режиме. Это исторический проект защиты, а не современная рекомендация кошелька. [4]
Автобиографические воспоминания Bitcoin and me 2013 года показывают и другую сторону его жизни. Finney описал, как БАС постепенно ограничивал его движения, и управление компьютером с помощью отслеживания взгляда. Программирование оставалось для него значимым, хотя стало гораздо медленнее. Поэтому его история также о самостоятельности и возможности продолжать работу. При этом текст стоит читать как личное свидетельство: впечатления Finney от переписки не устанавливают, кто скрывался за именем Satoshi Nakamoto. Его собственный вклад не нуждается в таком ответе. Он задокументирован в программах, объявлениях и сотрудничестве, помогавших воплощать криптографические идеи на практике. [1]
Для полной картины прочитайте эту статью вместе с Financialization, Adam Back, Reusable Proofs of Work, Satoshi Nakamoto. На эту статью также ссылаются Satoshi Nakamoto, Hashcash, Bit Gold, Reusable Proofs of Work.